▲ Наверх

Краткие новости

Информация на сайте публикуется из открытых источников, ссылки на которые приводятся в конце статьи.
 

Главная arrow История arrow Секта скопцов на тамбовщине
Секта скопцов на тамбовщине Печать E-mail
27.04.2013 г.

В середине XIX века в России возникла секта скопцов, и страну охватило форменное безумие. Количество скопцов превысило все мыслимые пределы — не менее четырёхсот тысяч человек. и родиной этого безобразия стала наша с вами любимая тамбовская губерния.

В конце 60-х годов в Тамбовской губернии, именно в городе Моршанске, произошёл знаменитый скопческий процесс Платицына. Скопчество в первый раз с особенною силою обнаружилось в нашей губернии ещё в 1812 году. В это время в Моршансксе оскопились семейства купцов: Платицына, Попова, Кудинова и Загородного, за исключением жены последнего Екатерины, которая и донесла об этом происшествии губернатору Нилову. «Ради самого Бога и пречистой его матери, — писала она между прочим, — скройте имя доносчицы, да не останется в потомках нашего родства порочность на мне несчастной, и не оставьте предписать городскому голове иметь меня в своём покровительстве." Впечатление от этого события было тем сильнее, что все оскопившиеся моршанские купцы были люди богатые и не жалели денег на распространение своего, по их словам, голубиного учения.
Но вероятно не одними деньгами вербовали они прозелитов в свою мрачную секту.

Была в них странная и непонятная сила убеждения. Поэтому их рабски и добровольно слушались даже такие люди, которые уже ничего не могли ждать от жизни, например, колодочник Моршанской тюрьмы, Михаил Иванов. «Назад тому два месяца, объяснял он Моршанскому суду, — вздумал я оскопить себя для прекращения плоти и вчера в полночь, когда все спали, найденным в канаве ножом сам себя порешил и отрезал ключи ада». Деятельность моршанских сектантов с особенною силой распространилась в Моршанском и Козловском уездах, преимущественно в селах: Стежках, Правых и Левых Ламках, Сосновке и Крюкове. Некоторые крестьяне, под влиянием скопческих наставников, целыми семьями уродовали себя «царствия ради небесного», пользуясь при этом обыкновенными тупыми ножами. Так поступили однодворцы: Фатей, Прокофий, Сазон, Илья и Сазостьям Ефремовы. После операции они сами же донесли на себя земскому суду. «И то мы сделали, писали они, к спасению душ наших простыми ножами». Оскопив себя, фанатики тоже сделали со своими малыми детьми. Двое из них, Савостьян и Павел, сначала не давались операторам и отчаянно кричали, но отцы в поле на работе чем-то опоили их. Тогда они крепко заснули и проснулись уже невольными скопцами.
Дела о скопцах не возобновлялись администрацией до 30-х годов. Мирно люди Божьи совершали свои радения, наружно исполняли православные обряды, отличались трезвою и скромною жизнью, ласково принимали в домах своих православных священников, щедро расплачивались с чинами земской полиции и другими властями и вследствие строго организованной своей солидарности богатели.
В 1838 году началось дело купца Егора Иванова Платинына, известного богача и главного наставника всех тамбовских скопцов. Пред судом явился 70-ти летний старик, увешанный медалями и на всю губернию прославленный щедрыми пожертвованиями и значительными частными благодеяниями. Платицына оправдали. Между тем улики против него были такого положительного свойства, что только прежние суды могли оставить их без внимания. К числу таких улик мы относим письмо Егора Платицына к его племяннику Максиму Кузьмину Платицыну, герою известного моршанского процесса 1868 года.
«Поклонись от меня, — писал Егор Платицын, — комиссионеру Шеметову, да благодари его за хлопоты по делу Аристова, хотя я по следствию и не доказан был, но ты сам знаешь я с ним поддерживал нашу секту. А теперь меня тревожит уездный суд на счет вновь открытых скопцов-девок, которые живут в Моршанске у Кулагина. Все они оскоплены по нашему обряду, мною продуманному. Попроси освободить их от суда, иначе все мы пропали и нашей секты не будет больше в Морше»
В тоже время Егор Платицын писал своему комиссионеру Шеметову; «Назад тому год окастрачены девка Анисия, моя работница, Татьяна да Матрёна. И я попрошу вас похлопочите за них у министра, а деньги возьмите у племянника, сколько вам будет нужно. Спасибо вашему стряпчему Григорию Васильевичу. Он меня и прочих освободил. Да смотри хлопочи — не жалей нас.»
Для формы сделали обыск в доме Егора Платицына. Нашлись и там серьезные улики против скопческого начальника, а также и против некоторых чиновников, нагревавших руки около такой доходной статьи, как общество «белых голубей». Так, в письменном ящике у Платицына оказалось письмо к нему тамбовского купца Мандрыкина с следующею припискою: «Чиновник Борисов велел тебе прислать 1000 рублей, и ты это письмо скрой на огне».
В 1841 году Егор Иванов Платицын умер, передав свои капиталы и свое значение в скопчестве Максиму Кузьмичу Платицыну. И опять началась подпольная работа, и снова появились массы прозелитов дикого учения. Сам Платицын более и более богател, украшался золотыми медалями и орденами, строил церкви, с гордостью носил приютский мундир, благодетельствовал чиновникам и втихомолку обделывал свои дела, не пренебрегая при случае и грубым насилием. Так дело шло до конца 1868 года. В это время некто чиновник Боголюбов, после неоднократных доносов на Платицына и его скопческую пропаганду, добился, наконец, до знаменитого платицынского процесса.
«С 1862 года, — писал Боголюбов, — начал я подавать прошения на высочайшее имя, но просьбы мои пропадали, и всё это было хлопоты Платицына. Сидел я по своему делу 11 месяцев в остроге и в это время Платицын оскоплял многих насильно и то делал он, не боясь судей и начальников по своему богатству».
24 декабря 1868 года в доме Максима Платицына сделан был обыск. Моршанский полицмейстер Тришатный и жандармский офицер Шкот подошли к платицынским воротам в 8 часов вечера.
Все 5 домов скопческого главы стояли на соборной площади, точно какие-нибудь редуты — мрачные и с заложенными кирпичом окнами. Только в одном деревянном флигеле, где жил сам Максим Платицын, слабо светился огонек. Следователи громко начали стучать в калитку и именем закона приказывали поскорее впустить их. Тогда за стенами началась усиленная беготня, темные фигуры зачем-то бегали по двору, от дома к дому и от подвала к подвалу. Только в 10 часов государственная полиция могла проникнуть в апартаменты Платицына, который в это время лежал в постели и протестовал по адресу своих нежданных гостей, во имя своего почетного гражданства, старости и медальных украшений. Старик-скопец, по-видимому, был застигнут следственною комиссею врасплох, и изображал из себя угнетенную невинность. Между тем правительственные планы известны были ему давно, так как предупредительно и своевременно его уведомили обо всем некоторые чиновники, которым эта измена служебному долгу была небезвыгодна. А моршанский судебный следователь, получив телеграмму о произведении немедленного обыска в платицинском доме, к удивлению всего города, оказался больным, хотя в здоровье его никто не сомневался. Правда, все эти моршанские дельцы, но распоряжению губернатора были удалены от мест; но легка для них была сытая их отставка и долго на своих «лаврах старого чиновничьего режима» почивали они, тихонько подсмеиваясь над официальною суровостью губернской администрации.
Окончательный обыск в доме Платицына сделан был в январе 1869 года. В это время нашли у него следующие подозрительные вещи: портрет Петра III с кружком над головой, как изображают это иконописцы на иконах, и с сияющими звездами. Над постелью Платицына нашли портреты Кондратия Селиванова и Александра Шилова. Тут же висела фотографическая карточка некоей Анны Сафоновны — сосновской крестьянки, которую скопцы величали Богородицею. Скопческая Богородица изображена в виде простой деревенской женщины с платком на голове и груди и с цветком в руке.
Библиотека богатого моршанского коммерсанта оказалась в самом скромном составе, именно в виде календаря за 1840 год, причем на полях книжки следователи прочитали такую.подозрительную надпись Максима Платицына: «Я дождусь трех ГОСУДАРЕЙ и нового словесника». А через несколько страниц его же рукою на полях написано: «Мягкая постель оказалась подлеющею; кажется — теперь нам конец. А впрочем, курская партия в 104 человека опрошена и оставлена пока без преследования».
Стали после того опечатывать в кладовых сундуки с деньгами и, к общему удивлению, всего платицынскаго капитала насчитали только 400000 рублей. Куда же девались, несомненно, существовавшие скопческие миллионы — это и доселе неизвестно. Вероятнее всего, сам Платицын заблаговременно поместил их в верные руки своих единоверцев, из которых некоторые впоследствии вдруг и чрезвычайно разбогатели. По крайней мере, в этом именно смысле высказывались многие свидетели по делу Платицына и тоже писали следователям неизвестные авторы в анонимных письмах. Наконец и доселе еще сохраняются у нас предания о том, как в домах некоторых моршанских обывателей-скопцов в дровяных складах были находимы толстые пачки серий и кредитных билетов…
Всех подсудимых в моршанском процессе оказалось 40 человек. Из этого числа 9 женщин разного возраста жили в платицынском доме на полном содержании. Все эти фанатические женщины, как это подтвердила медицинская экспертиза, подвергнуты были полному оскоплению, т. е. порча грудей и половых органов, и составляли «священную» свиту скопческого наставника. Между тем сам Платицин. как человек осторожный и дальновидный, не был оскоплен и по-видимому был ревностным сыном православной церкви. Он аккуратно посещал церковные службы, 30 лет ежегодно исповедовался и приобщался и в царские дни, украшенный многочисленными медалями и орденом и приютским мундиром, стоял в соборе впереди народа, вместе с городскими властями, и «благоговейно» подходил к кресту.
Самое тяжелое впечатление на следователей по платицынскому делу произвело следующее открытие. Под домом Платицына нашли обширный и глухой подвал с массивною и железною дверью. Здесь производились вольные и невольные скопческие операции. По словам Боголюбова, давшего ход платицынскому процессу, — «крику из того подвала было не слыхать, а умиравших от неискусного резания хоронили тихонько по ночам тут же на дворе или в подполье».
Максим Платицын упорно отказывался от всякаго участия в скопческих радениях и ереси. «Откуда все улики явились, — говорил он, — не знаю. Женщин при себе держал и для домашней услуги, а что они были оскоплены — не знал я. Портрет скопцов Селиванова и Шилова и иныя подобныя вещи как очутились у меня, тоже не помню и не знаю».
Платицынское дело повели, вследствие решительных приказаний из Петербурга, с такою энергиею, что все скопческие капиталы оказались в этом случае бессильными. Сам Платицын лишен был отличий и всех прав и сослан на поселение в Восточную Сибирь. Той же участи подверглись и главные помощники скопческого ересиарха.
В настоящее время Максима Платицына нет уже на свете. Капиталы его куда-то исчезли, но скопчество в Тамбовской губернии, по своему алчущей и жаждущей правды, не исчезло еще и ждет оно разумной и доброй христианской проповеди, да более нормальных условий нашей общественной жизни, чтобы сгинуть и таким образом очистить русскую религиозно-народную жизнь от самых мрачных и фанатических ее осложнений. Исчезнет с лица земли Тамбовской скопчество, пропадут, может быть и иные местные многочисленные секты и явится бывшая наша глушь в возможном расцвете своей культуры… Признаки этого желанного расцветания есть уже и теперь, В течение предпоследнего десятилетия наш край обогатился многими весьма полезными учебными заведениями, в которых так нуждалась, нуждается и долго еще будет нуждаться вся наша Русь. Таким образом, просветительный свет быстро и широкою полосою стал проникать и в нашу дотоль темную сторону… И ждем мы от своих скромных, по-видимому, но могущественных по существу училищных реформ новой эры нашей провинциальной жизни, потому что, по нашему глубокому убеждению, корень высшей культуры всякого народа заключается именно в развитии школы.

http://dobroslav13.livejournal.com/246012.html

 
« Пред.   След. »

Рейтинг@Mail.ru

© 2021 Моршанск